Из дорожного дневника


Ожидание длилось,

а проводы были недолги.

Пожелали друзья:

"В добрый путь, чтобы все без помех".

И четыре страны

предо мной расстелили дороги,

И четыре границы

шлагбаумы подняли вверх.


Тени голых берез

добровольно легли под колеса,

Залоснилось шоссе

и штыком заострилось вдали.

Вечный смертник - комар

разбивался у самого носа,

Превращая стекло лобовое

в картину Дали.


И сумбурные мысли,

лениво стучавшие в темя,

Всколыхнули во мне -

ну попробуй-ка останови.

И в машину ко мне

постучало военное время.

Я впустил это время,

заменшанное на крови.


И сейчас же в кабину

глаза из бинтов заглянули

И спросили: "Куда ты?

на запад? вертайся назад..."

Я ответить не мог:

по обшивке царапнули пули.

Я услышал: "Ложись!

берегись! проскочили! бомбят!"


И исчезло шоссе -

мой единственный верный фарватер.

Только елей стволы

без обрубленных минами крон.

Бестелесый поток

обтекал не спеша радиатор.

Я за сутки пути

не продвинулся ни на микрон.


Я уснул за рулем.

Я давно разомлел до зевоты.

Ущипнуть себя за ухо

или глаза протереть?

Вдруг в машине моей

я увидел сержанта пехоты.

"Ишь, трофейная пакость, - сказал он, -

удобно сидеть".


Мы поели с сержантом

домашних котлет и редиски.

Он опять удивился:

"Откуда такое в войну?

Я, браток, - говорит, -

восемь дней как позавтракал в Минске.

Ну, спасибо, езжай!

будет время, опять загляну..."


Он ушел на восток

со своим поредевшим отрядом.

Снова мирное время

в кабину вошло сквозь броню.

Это время глядело

единственной женщиной рядом.

И она мне сказала:

"Устал? Отдохни - я сменю".


Все в порядке, на месте.

Мы едем к границе. Нас двое.

Тридцать лет отделяет

от только что виденных встреч.

Вот забегали щетки,

отмыли стекло лобовое.

Мы увидели знаки,

что призваны предостеречь.


Кроме редких ухабов

ничто на войну не похоже.

Только лес молодой,

да сквозь снова налипшую грязь

Два огромных штыка

полоснули морозом по коже,

Остриями - по мирному -

кверху, а не накренясь.


Здесь, на трассе прямой,

мне,

не знавшему пуль,

показалось,

Что и я гдето здесь

довоевывал невдалике.

Потому для меня

и шоссе, словно штык, заострялось,

И лохмотия свастик

болтались на этом штыке.

Творчество

Поэзия и песни

Высоцкий написал свыше 100 стихотворений, около 600 песен и поэму для детей (в двух частях), то есть его перу принадлежит приблизительно 700 поэтических произведений.

Довольно много песен было написано специально для кинофильмов, но большая их часть, иногда по техническим причинам, но чаще из-за бюрократических запретов, в окончательные версии не вошла (например, в фильмы «Земля Санникова», «Вторая попытка Виктора Крохина», «Особое мнение» и другие).

Стиль и тематика песен

«Гитара у меня появилась не сразу. Сначала я играл на рояле, потом — на аккордеоне. Я тогда еще не слышал, что можно петь стихи под гитару, и просто стучал ритм песни по гитаре и пел свои и чужие стихи на ритмы.»

— Владимир Высоцкий, «Пишу я очень давно…»

Как правило, Высоцкого причисляют к бардовской музыке, однако здесь нужно сделать оговорку. Тематика песен и манера исполнения Высоцкого заметно отличалась от большинства других, «интеллигентных» бардов, кроме того, сам Владимир Семёнович достаточно негативно относился к так называемым КСП (клубам самодеятельной песни) и «бардовскому» движению вообще:

«Значит, „Как Вы относитесь к нынешнему менестрелизму и что, по-Вашему, — бардовская песня?“ Во-первых, я эти два слова впервые слышу — слово „менестрелизм“ вот и „бардовская“. Вы знаете, в чём дело — я никак не отношусь. Я никогда к этому никак не относился, никогда себя не считал никаким ни „бардом“, ни „менестрелем“. Вот, и тут, вы понимаете… Я никогда не принимал участия ни в каких „вечерах“ этих, которые организовывались. Сейчас такое дикое количество этих вот так называемых „бардов“ и „менестрелей“, что я к ним не хочу никакого отношения иметь.»

— Стенограмма выступления Высоцкого в г. Ворошиловграде 25 января 1978 г. (21 ч.)

Кроме того, в отличие от большинства советских «бардов», Высоцкий был профессиональным актёром и, уже по этой причине, не может быть отнесён к самодеятельности.

Сложно найти стороны жизни, которые бы он не затронул в своём творчестве. Это и «блатные» песни, и баллады, и любовная лирика, а также песни на политические темы: часто сатирические или даже содержащие резкую критику (прямую или, чаще, написанную эзоповым языком) существующего строя и положения дел, юмористические песни и песни-сказки. Многие песни написаны от первого лица и впоследствии получили название «песни-монологи». В других песнях могло быть по нескольку героев, «роли» которых Высоцкий исполнял, меняя голос (например, «Диалог в цирке»). Это своеобразные «песни-спектакли», написанные для исполнения одним «актёром».

Высоцкий пел о повседневной жизни и о Великой Отечественной войне, о жизни рабочих и судьбах народов — всё это и принесло ему широкую популярность. Точность и образность языка, исполнение песен «от первого лица», искренность автора, экспрессивность исполнения создавали у слушателей впечатление, что Высоцкий пел об опыте собственной жизни (даже об участии в Великой Отечественной войне, по окончании которой Высоцкому было всего 7 лет) — хотя подавляющая часть историй, рассказанных в песнях, была либо целиком и полностью придумана автором, либо основана на рассказах других людей.

Песни Высоцкого отличаются повышенным вниманием, в первую очередь, к тексту и содержанию, а не к форме (с противопоставлением себя эстраде и с критикой (возможно, самой первой) попсы, хотя и без использования термина).