Баллада о борьбе


Средь оплывших свечей и вечерних молитв,

Средь военных трофеев и мирных костров,

Жили книжные дети, не знавшие битв,

Изнывая от детских своих катастроф.

Детям вечно досаден их возраст и быт

И дрались мы до ссадин, до смертных обид

Но одежды латали нам матери в срок,

Мы же книги глотали, пьянея от строк.

Липли волосы нам на вспотевшие лбы,

И сосало под ложечкой сладко от фраз.

И кружил наши головы запах борьбы,

Со страниц пожелтевших слетая на нас.

И пытались постичь мы, не знавшие войн,

За воинственный крик принимавшие вой,

Тайну слова, приказ, положенье границ,

Смысл атаки и лязг боевых колесниц.

А в кипящих котлах прежних войн и смут

Столько пищи для маленьких наших мозгов,

Мы на роли предателей, трусов, иуд

В детских играх своих назначали врагов.

И злодея слезам не давали остыть,

И прекраснейших дам обещали любить.

И друзей успокоив и ближних любя,

Мы на роли героев вводили себя.

Только в грезы нельзя насовсем убежать,

Краткий бег у забав, столько поля вокруг.

Постараться ладони у мертвых разжать

И оружье принять из натруженных рук.

Испытай, завладев еще теплым мечом,

И доспехи надев, что почем, что почем?!

Испытай, кто ты - трус иль избранник судьбы,

И попробуй на вкус настоящей борьбы.

И когда рядом рухнет израненный друг

И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,

И когда ты без кожи останешься вдруг,

Оттого, что убили его, не тебя.

Ты поймешь, что узнал, отличил, отыскал,

По оскалу забрал - это смерти оскал,

Ложь и зло, погляди, как их лица грубы,

И всегда позади воронье и гробы.

Если путь прорубая отцовским мечом,

Ты соленые слезы на ус намотал,

Если в жарком бою испытал, что почем,

Значит, нужные книги ты в детстве читал.

Если мяса с ножа ты не ел ни куска,

Если руки сложа, наблюдал свысока,

И в борьбу не вступил с подлецом, палачом,

Значит, в жизни ты был ни при чем, ни при чем

Статьи

Почему я не женился на свинарке

Автор: Николай Варсегов
Сайт: Комсомольская правда

Было мне лет двенадцать, когда в нашей деревне построили два небольших барака. Селились туда, в основном, вышедшие из тюрьмы и всякий бродяжий люд – мужчины и женщины. Трудились они в колхозе и завсегда бухали, когда было что и на что бухать.
Несмотря на запрет родителей, я часто бывал тайком в этом веселом месте, с интересом выслушивая их байки об иной и столь романтической для меня жизни. Удивительно, что при постоянных пьянках и частых сменах любовных партнеров, там не было каких-то серьезных драк. А кто заводился, того быстро вязали, запихивали сапогами под койку и продолжали банкет. Однажды в этом чудесном обществе появился тракторист Лёша лет сорока – рубаха парень с рассказами про Молдавию и ненасытных молдавских девок, с которыми он крутил такую любовь, «что стены в сараях трещали, на хрен!».
Но главное, был у Лёши магнитофон «Днiпро» размерами с ящик из-под картошки, и вот тогда я впервые в жизни услышал песни Высоцкого.
Не делили мы тебя и не ласкали,
А что любили - так это позади.
Я ношу в душе твой светлый образ, Валя,
А Леша выколол твой образ на груди.
...
А теперь реши, кому из нас с ним хуже,
И кому трудней - попробуй разбери:
У него твой профиль выколот снаружи,
А у меня - душа исколота внутри.
И когда мне так уж тошно, хоть на плаху,-
Пусть слова мои тебя не оскорбят, -
Я прошу, чтоб Леша расстегнул рубаху,
И гляжу, гляжу часами на тебя…

Это были не лучшие песни классика для патриотического воспитания будущего журналиста «Комсомольской правды». Я даже тогда не понимал их иронии, роняя вместе с бродягами искреннюю слезу над горемычными судьбами лирических героев Высоцкого. Но эти песни раздирали мое сознание открытием потайных истин человеческого бытия, мне хотелось слушать их бесконечно, когда удавалось сбежать в бараки.
Сколько чудес за туманами кроется —
Не подойти, не увидеть, не взять,
Дважды пытались, но Бог любит троицу —
Глупо опять поворачивать вспять…

А потом я придумал вот что. Своровал в колхозе проволоку, попросил у электриков «когти» для лазанья по столбам, и от Лёшиного барака до моего дома (метров двести) провел чуть ниже электрических проводов свою линию. Так выход из Лёшиного магнитофона соединил у себя с динамиком, и когда Леша включал Высоцкого, он звучал, правда, негромко, в моей коморке.
Потом какие-то начальники пытались те провода обрезать, но бараковские бродяги им не позволили: «Там Коля музыку слушает, ему развиваться надо!»
Да, с Лёшей мы подружились крепко. И вот однажды, напившись браги, поехали на его гусеничном тракторе к девкам на свиноферму, прихватив с собой и магнитофон «Днiпро». Поставили нашу музыку там у них в Ленинском уголке. Но девки оказались далеко непригодны для духовного ощущения мира – ну что им до того, до полосы нейтральной, им вовсе наплевать какие там цветы…
Более того, они даже хамили по адресу нашего кумира, так, что у нас пропал к ним всякий мужской интерес. Когда мы снова сели на трактор, я сказал моему другу: «А что, слабо тебе Лёша раскорячить вот этот сортир?!» - указывая на двухместных дощатый туалет подле свинарника. «Это мне слабо?!» - переспросил Лёша, направляя грохочущую машину на бабью уборную.
В мгновение ока мы сравняли это сооружение с землей и свиным навозом!
«Никогда не женись на свинарке!» – напутствовал меня мой друг на обратном пути. И я обещал ему: «Никогда!».- «Свинарка никогда не поймет поэта, потому что она – свинарка!» - произнес Лёша фразу, гениальность которой осмыслил я только несколько лет спустя, оценивая людей-свинарок, иные из коих никогда и свиней-то не видели.
Потом мне досталось, конечно, ремня отцовского, а вот Лёше из-за меня дурака пришлось продать свой магнитофон, дабы возместить материальный и, согласно постановлению – моральный (?!) ущерб работницам свинофермы. Скоро Лёша куда-то делся, и больше я его никогда не видел.
…В день похорон Высоцкого работал я на заводе «ЗИЛ». Сбежал я тогда с работы и стоял в огромной очереди на прощание в Театр на Таганке. По крышам бегали фотографы, за ними бегала милиция, и это заводило публику, в адрес ментов были выкрики, несовместимые с тем временем. В толпе сновал и бесился какой-то низкорослый капитан милиции: «Я вам поору! Ушли все за ограждения!». – «Капитан!» - кто-то выкрикнул. – «Что?!» - «Никогда ты не станешь майором!» - «Чаво?! Кто сказал?! Кто это сказал?!».
Так вот в тот день я впервые увидел Высоцкого, но уже неживого…

Назад