Дороги... Дороги...


Ах, дороги узкие -

Вкось, наперерез, -

Версты белорусские -

С ухабами и без!

Как орехи грецкие

Щелкаю я их, -

Говорят, немецкие -

Гладко, напрямик...


Там, говорят, дороги - ряда по три

И нет дощечек с "Ахтунг!" или "Хальт!".

Ну что же - мы прокатимся, посмотрим,

Понюхаем - не порох, а асфальт.


Горочки пологие -

Я их щелк да щелк!

Но в душе, как в логове,

Затаился волк.

Ату, колеса гончие!

Целюсь под обрез -

С волком этим кончу я

На отметке "Брест".


Я там напьюсь водички из колодца

И покажу отметки в паспортах.

Потом мне пограничник улыбнется,

Узнав, должно быть, или - просто так...


После всякой зауми

Вроде "кто таков?" -

Как взвились шлагбаумы

Вверх, до облаков!

Взял товарищ в кителе

Снимок для жены -

И... только нас и видели

С нашей стороны!


Я попаду в Париж, в Варшаву, в Ниццу!

Они - рукой подать - наискосок...

Так я впервые пересек границу -

И чьи-то там сомнения пресек.


Ах, дороги скользкие -

Вот и ваш черед, -

Деревеньки польские -

Стрелочки вперед;

Телеги под навесами,

Булыжник-чешуя...

По-польски ни бельмеса мы -

Ни жена, ни я!


Потосковав о ломте, о стакане,

Остановились где-то наугад, -

И я сказал по-русски : "Прошу, пани!" -

И получилось точно и впопад!


Ах, еда дорожная

Из немногих блюд!

Ем неосторожно я

Всё, что подают.

Напоследок - сладкое,

Стало быть - кончай!

И на их хербатку я

Дую, как на чай.


А панночка пощелкала на счетах

(Всё как у нас - зачем туристы врут!)

И я, прикинув разницу валют,

Ей отсчитал не помню сколько злотых

И проворчал :"По-божески дерут"...


Где же песни-здравицы, -

Ну-ка подавай! -

Польские красавицы,

Для туристов - рай?

Рядом на поляночке -

Души нараспах -

Веселились панночки

С граблями в руках.


"Да, побывала Польша в самом пекле, -

Сказал старик - и лошадей распряг...-

Красавицы-полячки не поблекли -

А сгинули в немецких лагерях..."


Лемеха въедаются

В землю, как каблук,

Пеплы попадаются

До сих пор под плуг.

Память вдруг разрытая -

Неживой укор :

Жизни недожитые -

Для колосьев корм.


В мозгу моём, который вдруг сдавило

Как обручем, - но так его, дави! -

Варшавское восстание кровило,

Захлебываясь в собственной крови...


Дрались - худо-бедно ли,

А наши корпуса -

В пригороде медлили

Целых два часа.

В марш-бросок, в атаку ли -

Рвались, как один, -

И танкисты плакали

На броню машин...


Военный эпизод - давно преданье,

В историю ушел, порос быльем, -

Но не забыто это опозданье,

Коль скоро мы заспорили о нем.


Почему же медлили

Наши корпуса?

Почему обедали

Эти два часа?

Потому что танками,

Мокрыми от слез,

Англичанам с янками

Мы утерли нос!


А может быть, разведка оплошала -

Не доложила?.. Что теперь гадать!

Но вот сейчас читаю я :"Варшава" -

И еду, и хочу не опоздать!


1973

Статьи

Ни дожить не успел, ни допеть

Сайт: Аргументы И Факты

25 января 2003 года Владимиру Семеновичу ВЫСОЦКОМУ исполнилось бы 65 лет. Он прожил на свете чуть более сорока лет. Но короткая и бурная его жизнь до сих пор служит темой для всякого рода домыслов, сплетен, инсинуаций. Владимир Семенович ВЫСОЦКИЙ… При жизни мало кто называл его так. Володя, Владимир… В данной публикации мы приведем малоизвестные факты из биографии поэта и артиста.

Каждый должен заниматься своим делом

ПОСЛЕ окончания школы Высоцкий поступил в Инженерно-строительный институт. Большого влечения к профессии строителя он не испытывал, но родители настояли именно на этом институте. И вот в ночь перед началом первой сессии первокурсник Высоцкий заканчивал курсовой чертеж. Несколько бессонных ночей были потрачены на эту работу. За окном уже начинало светать. Владимир заварил себе очередную чашку кофе — и вдруг резким движением вылил черную жижу на чертеж. Этим символическим жестом он покончил с Инженерно-строительным институтом. Владимир решил идти в артисты. Друзьям и однокурсникам он сказал: «Каждый должен заниматься своим делом».
В спектакле Театра на Таганке «Павшие и живые» Высоцкий играл Гитлера. Театр Юрия Любимова всегда отличался большой достоверностью. Артисты и режиссер умели заставить зрителя поверить в происходящее на сцене. Однажды это привело к совершенно неожиданному повороту. Во время гастролей театра в Ленинграде на спектакле «Павшие и живые» со своего места в зрительном зале поднялся пожилой человек. На его груди красовались орденские планки. Он решительно направился в сторону сцены прямо к Высоцкому (Гитлеру). В зале повисла тишина. Смолкли и артисты. И тут Высоцкий крикнул голосом Гитлера: «Убрать!» В конце концов загримированным под эсэсовцев актерам удалось увести пожилого человека… Но неприятный осадок остался. Когда после спектакля одна из приятельниц Владимира Семеновича зашла за кулисы и выразила свое восхищение тем, какой удачный и неожиданный ход сегодня придумали участники спектакля, Высоцкий резко сказал: «Дура!» Конечно, женщина правильно поняла, что произошло во время спектакля. Ей просто хотелось разрядить обстановку. Но Высоцкий не принял такого поворота. Он с огромным уважением относился к ветеранам войны, об этом говорят его военные песни. И то, что он, пусть на миг, стал для фронтовика настоящим Гитлером, неприятно поразило его. Отсюда и такая резкая реакция.

Он привык к обидам

С БОЛЬШОЙ нежностью Высоцкий относился к своим родителям. Где бы он ни был, отовсюду писал им письма. Правда, не всегда отец и мачеха могли оценить то, что делал он в своих сценических работах, в песнях. Высоцкого обижало это непонимание. На один из спектаклей «Гамлета» он пригласил отца. Играл в тот день, как никогда, очень хотелось доказать отцу, что он серьезный человек, артист. Хотелось развеять представление о себе, как о блатном певце. Успех спектакля был ошеломляющий.
Когда отшумели бурные овации, в гримерке Высоцкого появился Семен Владимирович и сказал с восторгом: «Ты знаешь, я видел в зале самого Кобзона!» И ни слова об игре сына. И эту обиду Высоцкий пережил. Он привык к обидам. А было их в его жизни немало. Первая жена Изольда Жукова, с которой Высоцкий познакомился еще в театральном училище, терпеть не могла песен своего мужа. Изольде казалось, что Высоцкий больше любит свои песни, чем жену. Уже много лет спустя она, услышав одну из песен Владимира, вдруг поняла, как жестоко заблуждалась и какой талантливый человек был с ней рядом. Но было уже поздно.
Незадолго до смерти Высоцкого Любимов неожиданно предложил ввести в спектакль «Гамлет» на главную роль Валерия Золотухина. Юрию Петровичу надоело, что спектакли часто срывались из-за того, что Высоцкий был «не в форме». Валерий Золотухин, один из ближайших друзей Высоцкого, согласился. Наверное, у него не было другого выхода! Любимову в театре подчинялись беспрекословно. Но Высоцкий не ожидал такого от друга. Ведь, когда его спрашивали, кто твой лучший друг, он неизменно называл Валерия Золотухина.

Куда мне до нее…

ТРУДНО с полной определенностью сказать, кому посвящена та или иная песня Высоцкого. Например, многие думают, что песня, где есть строки: «Куда мне до нее, она была в Париже», посвящена Марине Влади. На самом же деле эти строки адресованы известной актрисе Ларисе Лужиной. Высоцкий и Лужина познакомились на съемках фильма «Вертикаль». Владимир влюбился в свою известную партнершу с первого взгляда. В его воображении возник образ недостижимой женщины, которую знает весь мир, с которой общался сам Марсель Марсо. В фильме Высоцкий играет радиста, а Лужина врача. По сюжету героиня Ларисы Лужиной предпочитает герою Высоцкого другого. Так случилось и в жизни. Лужина не ответила на чувство Владимира Семеновича.
В конце пятидесятых годов в советском кинопрокате шел фильм «Колдунья» по повести Александра Куприна «Олеся». В главной роли снялась французская актриса Марина Влади. Высоцкий не раз смотрел этот фильм, и с каждым просмотром все сильнее влюблялся в актрису. В актрис влюбляются многие. Но Владимир, влюбившись, был уверен, что рано или поздно будет с нею вместе. И чудо произошло. В конце шестидесятых годов они познакомились, а через два года поженились. Это была самая романтичная история любви в то время. Хотя совместной жизни в прямом смысле у супругов не было: Марина часто уезжала на съемки, Владимир много гастролировал. Но те редкие дни, месяцы, которые им удавалось провести вместе, они были по-настоящему счастливы. Конечно, Высоцкий не был ангелом. Он много пил. Но здесь необходимо сказать, что Высоцкий воспринимал свое пристрастие к алкоголю как болезнь и всю жизнь пытался с этой болезнью справиться.
В самом конце жизни Высоцкого отношения между ним и Мариной Влади обострились. Виной тому стала восемнадцатилетняя Оксана Афанасьева. Говорят, сам Высоцкий называл ее своей последней любовью. Впервые он увидел ее в Театре на Таганке. Сразу же пригласил на свидание. Оксана долго раздумывала, идти ей или не идти. Но подруга сказала ей: «Ты что? Все бабы Советского Союза просто мечтают оказаться на твоем месте».
Они встретились, а на следующий день Оксана рассталась со своим женихом, посчитав, что лучше побыть один день с Высоцким, чем всю жизнь с кем-то другим. Высоцкий хотел обвенчаться с Оксаной. Он наивно полагал, что в СССР их обвенчают без штампа в паспорте. Но это было не так просто. Наконец, нашелся батюшка, согласившийся обвенчать влюбленных. Высоцкий уже купил кольца, но обвенчаться они так и не успели.

Назад