Дороги... Дороги...


Ах, дороги узкие -

Вкось, наперерез, -

Версты белорусские -

С ухабами и без!

Как орехи грецкие

Щелкаю я их, -

Говорят, немецкие -

Гладко, напрямик...


Там, говорят, дороги - ряда по три

И нет дощечек с "Ахтунг!" или "Хальт!".

Ну что же - мы прокатимся, посмотрим,

Понюхаем - не порох, а асфальт.


Горочки пологие -

Я их щелк да щелк!

Но в душе, как в логове,

Затаился волк.

Ату, колеса гончие!

Целюсь под обрез -

С волком этим кончу я

На отметке "Брест".


Я там напьюсь водички из колодца

И покажу отметки в паспортах.

Потом мне пограничник улыбнется,

Узнав, должно быть, или - просто так...


После всякой зауми

Вроде "кто таков?" -

Как взвились шлагбаумы

Вверх, до облаков!

Взял товарищ в кителе

Снимок для жены -

И... только нас и видели

С нашей стороны!


Я попаду в Париж, в Варшаву, в Ниццу!

Они - рукой подать - наискосок...

Так я впервые пересек границу -

И чьи-то там сомнения пресек.


Ах, дороги скользкие -

Вот и ваш черед, -

Деревеньки польские -

Стрелочки вперед;

Телеги под навесами,

Булыжник-чешуя...

По-польски ни бельмеса мы -

Ни жена, ни я!


Потосковав о ломте, о стакане,

Остановились где-то наугад, -

И я сказал по-русски : "Прошу, пани!" -

И получилось точно и впопад!


Ах, еда дорожная

Из немногих блюд!

Ем неосторожно я

Всё, что подают.

Напоследок - сладкое,

Стало быть - кончай!

И на их хербатку я

Дую, как на чай.


А панночка пощелкала на счетах

(Всё как у нас - зачем туристы врут!)

И я, прикинув разницу валют,

Ей отсчитал не помню сколько злотых

И проворчал :"По-божески дерут"...


Где же песни-здравицы, -

Ну-ка подавай! -

Польские красавицы,

Для туристов - рай?

Рядом на поляночке -

Души нараспах -

Веселились панночки

С граблями в руках.


"Да, побывала Польша в самом пекле, -

Сказал старик - и лошадей распряг...-

Красавицы-полячки не поблекли -

А сгинули в немецких лагерях..."


Лемеха въедаются

В землю, как каблук,

Пеплы попадаются

До сих пор под плуг.

Память вдруг разрытая -

Неживой укор :

Жизни недожитые -

Для колосьев корм.


В мозгу моём, который вдруг сдавило

Как обручем, - но так его, дави! -

Варшавское восстание кровило,

Захлебываясь в собственной крови...


Дрались - худо-бедно ли,

А наши корпуса -

В пригороде медлили

Целых два часа.

В марш-бросок, в атаку ли -

Рвались, как один, -

И танкисты плакали

На броню машин...


Военный эпизод - давно преданье,

В историю ушел, порос быльем, -

Но не забыто это опозданье,

Коль скоро мы заспорили о нем.


Почему же медлили

Наши корпуса?

Почему обедали

Эти два часа?

Потому что танками,

Мокрыми от слез,

Англичанам с янками

Мы утерли нос!


А может быть, разведка оплошала -

Не доложила?.. Что теперь гадать!

Но вот сейчас читаю я :"Варшава" -

И еду, и хочу не опоздать!


1973

Статьи

Я был душой дурного общества

Автор: Геннадий ЧАРОДЕЕВ
Сайт: Известия

На Ваганьковском кладбище у могилы поэта, несмотря на будний день, многолюдно. Сюда приходят не только поклониться праху Высоцкого, но и спеть его песни, почитать стихи и даже помянуть. Толпа разношерстная: банковские клерки при галстуках и костюмах; студенты; иностранцы c видеокамерами; бабушки в платочках, перекладывающие на могиле огромные охапки красных гвоздик; инвалиды на костылях, пробирающиеся сквозь толпу, чтобы поставить зажженную свечу на могиле.

Как это ни кощунственно, но Ваганьковское кладбище - по сути, одно из немногих мест, где можно приобрести фотографию Высоцкого, "самиздатовский" сборник его песен, статьи и книги о нем. Это хорошо известно не только москвичам. Особенно людям из других городов, которые приезжают сюда специально для того, чтобы побывать на могиле кумира, да и, чего скрывать, купить что-нибудь на память о знаменитом современнике.

Непосвященному человеку может показаться, что все поэтические произведения Владимира Семеновича найдены и опубликованы, песни давно известны, а жизнь в деталях рассказана биографами. Но это совсем не так. "Белых пятен" у Высоцкого пока хватает.

...Об этом мало знают, но за год до своей смерти, в День советской космонавтики Владимир Высоцкий тайно от советских властей приезжал в Торонто с концертами. Этому предшествовали долгие переговоры с актером, его жалобы на плохое здоровье, трудности с получением визы, ожидание неприятностей от вездесущих органов.

Один из организаторов выступления Высоцкого в Канаде Лев Шмидт рассказал мне, что Владимир Семенович перед публичным выступлением просил организовать встречу сначала "для своих", но чтобы с хорошим столом, закусками - "все, как дома".

- Первый концерт в русской баньке, где-то на окраине Торонто, был "подпольным". Владимир много пел и рассказывал нам, иммигрантам, о России. Мы понимали друг друга с полуфразы - по жесту, по движению глаз. И как всегда, вокруг него - атмосфера доверия, раскованность, полная свобода. Единственное, о чем просил Высоцкий, - не делать никаких магнитофонных записей. А потом должен был быть заранее объявленный концерт в банкетном зале гостиницы "Инн он зе парк", где он остановился. Буквально за несколько часов до этого я увидел другого Высоцкого - поседевшего, уставшего от жизни, короче, больного мужчину. Сидим, разговариваем, вдруг он схватился за сердце, посинели губы. Лекарств он, оказывается, с собой не носил. Пришлось заставить принять нитроглицерин...

Лев Шмидт вспоминает, что на публичном концерте присутствовало более 500 русскоязычных канадцев. Высоцкий много говорил о своих киноролях, о Театре на Таганке. На вопросы с политическим подтекстом не отвечал принципиально. Все время выбирал выражения. Ни словом не обмолвился о том, что кто-то в России его "зажимает" или "преследует".

- Потом уже он рассказал в перерыве за кулисами, что в зале сидит какой-то "мордатый дядя" и записывает все его реплики. "С таким ухо надо держать востро!" - шутил Высоцкий. Он знал, откуда берутся такие зрители - "назвался представителем "Беларусьтрактора", а на самом деле был прислан КГБ".

После концерта в гримуборной с актером беседовали какие-то "товарищи". Владимир Семенович, чувствуя неподдельный интерес к своей персоне, объяснил им, что Марина Влади с детьми осталась в гостях у Фиделя Кастро, и что он тоже скоро вылетает в Гавану. Лукавил, конечно, Высоцкий - его жена была в те дни на съемках во Франции, а сам он, не поставив в известность советские власти, тайно прилетел из Франкфурта.

Кстати, в Торонто мне рассказали интересную историю, связанную с гостиницей, где останавливался Владимир Высоцкий. В свое время там поселили Алексея Косыгина. Однажды утром какой-то венгерский иммигрант, прорвав оцепление, дал премьеру пощечину. Злоумышленника арестовали и допросили. Оказалось, что он нанес оскорбление главе советского правительства за венгерские события 1956 года. Через час венгра отпустили, так как "холодная война" была в разгаре. Владимиру Семеновичу эту историю рассказали по дороге на Ниагарский водопад...

Назад