Дороги... Дороги...


Ах, дороги узкие -

Вкось, наперерез, -

Версты белорусские -

С ухабами и без!

Как орехи грецкие

Щелкаю я их, -

Говорят, немецкие -

Гладко, напрямик...


Там, говорят, дороги - ряда по три

И нет дощечек с "Ахтунг!" или "Хальт!".

Ну что же - мы прокатимся, посмотрим,

Понюхаем - не порох, а асфальт.


Горочки пологие -

Я их щелк да щелк!

Но в душе, как в логове,

Затаился волк.

Ату, колеса гончие!

Целюсь под обрез -

С волком этим кончу я

На отметке "Брест".


Я там напьюсь водички из колодца

И покажу отметки в паспортах.

Потом мне пограничник улыбнется,

Узнав, должно быть, или - просто так...


После всякой зауми

Вроде "кто таков?" -

Как взвились шлагбаумы

Вверх, до облаков!

Взял товарищ в кителе

Снимок для жены -

И... только нас и видели

С нашей стороны!


Я попаду в Париж, в Варшаву, в Ниццу!

Они - рукой подать - наискосок...

Так я впервые пересек границу -

И чьи-то там сомнения пресек.


Ах, дороги скользкие -

Вот и ваш черед, -

Деревеньки польские -

Стрелочки вперед;

Телеги под навесами,

Булыжник-чешуя...

По-польски ни бельмеса мы -

Ни жена, ни я!


Потосковав о ломте, о стакане,

Остановились где-то наугад, -

И я сказал по-русски : "Прошу, пани!" -

И получилось точно и впопад!


Ах, еда дорожная

Из немногих блюд!

Ем неосторожно я

Всё, что подают.

Напоследок - сладкое,

Стало быть - кончай!

И на их хербатку я

Дую, как на чай.


А панночка пощелкала на счетах

(Всё как у нас - зачем туристы врут!)

И я, прикинув разницу валют,

Ей отсчитал не помню сколько злотых

И проворчал :"По-божески дерут"...


Где же песни-здравицы, -

Ну-ка подавай! -

Польские красавицы,

Для туристов - рай?

Рядом на поляночке -

Души нараспах -

Веселились панночки

С граблями в руках.


"Да, побывала Польша в самом пекле, -

Сказал старик - и лошадей распряг...-

Красавицы-полячки не поблекли -

А сгинули в немецких лагерях..."


Лемеха въедаются

В землю, как каблук,

Пеплы попадаются

До сих пор под плуг.

Память вдруг разрытая -

Неживой укор :

Жизни недожитые -

Для колосьев корм.


В мозгу моём, который вдруг сдавило

Как обручем, - но так его, дави! -

Варшавское восстание кровило,

Захлебываясь в собственной крови...


Дрались - худо-бедно ли,

А наши корпуса -

В пригороде медлили

Целых два часа.

В марш-бросок, в атаку ли -

Рвались, как один, -

И танкисты плакали

На броню машин...


Военный эпизод - давно преданье,

В историю ушел, порос быльем, -

Но не забыто это опозданье,

Коль скоро мы заспорили о нем.


Почему же медлили

Наши корпуса?

Почему обедали

Эти два часа?

Потому что танками,

Мокрыми от слез,

Англичанам с янками

Мы утерли нос!


А может быть, разведка оплошала -

Не доложила?.. Что теперь гадать!

Но вот сейчас читаю я :"Варшава" -

И еду, и хочу не опоздать!


1973

Биография

В. С. Высоцкий родился 25 января 1938 года в 9 ч 40 мин в Москве, в роддоме на Третьей Мещанской улице, 61/2.

Семья:
Отец — Семён Владимирович (Вольфович) Высоцкий (1916—1997) — уроженец Киева, военный связист, ветеран Великой Отечественной войны, полковник.
Мать — Нина Максимовна (урождённая Серёгина, 1912—2003) — по специальности переводчик с немецкого языка.
Дядя — Алексей Владимирович Высоцкий, (1919—1977) — писатель, участник Великой Отечественной войны, кавалер трёх орденов Красного Знамени.

Детство

Раннее детство Владимир провёл в московской коммунальной квартире на 1-й Мещанской улице: «…На тридцать восемь комнаток всего одна уборная…» — написал в 1975 году Высоцкий о своём раннем детстве. Во время Великой Отечественной войны, в 1941—43 гг., жил с матерью в эвакуации в селе Воронцовка, в 20 км от райцентра — города Бузулук, Чкаловской (ныне — Оренбургской) области. В 1943 году возвратился в Москву, на 1-ю Мещанскую улицу, 126 (с 1957 года — проспект Мира). В 1945 году пошёл в первый класс 273-й школы Ростокинского района Москвы.

Через некоторое время после развода родителей, в 1947 году, Владимир переехал жить к отцу и его второй жене — Евгении Степановне Высоцкой-Лихалатовой. В 1947—1949 годах они проживали в г. Эберсвальде (Германия), по месту службы отца, где юный Володя научился играть на фортепиано.

В октябре 1949 года он вернулся в Москву, пойдя в 5-й класс мужской средней школы № 186. В это время семья Высоцких жила в Большом Каретном переулке, 15. (В настоящее время на доме установлена мемориальная доска). Этот переулок увековечен в его песне: «Где твои семнадцать лет? На Большом Каретном!».

Начало карьеры артиста

С 1953 года Высоцкий посещал драмкружок в Доме учителя, руководимый артистом МХАТа В. Богомоловым. В 1955 году закончил среднюю школу № 186, и, по настоянию родственников, поступил на механический факультет Московского инженерно-строительного института им. Куйбышева, из которого ушёл после первого семестра.

Решение об уходе было принято в новогоднюю ночь с 1955 на 1956 год. Вместе со школьным другом Высоцкого, Игорем Кохановским, было решено провести новогоднюю ночь весьма своеобразным манером — за исполнением чертежей, без которых их не допустили бы к сессии. Где-то во втором часу ночи чертежи были готовы. Но тут Высоцкий встал и, взяв со стола банку с тушью (по другой версии — с остатками крепко заваренного кофе), стал поливать её содержимым свой чертёж. «Всё. Буду готовиться, есть ещё полгода, попробую вступить в театральный. А это — не моё…»

С 1956 по 1960 гг. Высоцкий — студент актёрского отделения Школы-студии МХАТ им. В. И. Немировича-Данченко. Он занимается у Б. И. Вершилова, затем у П. В. Массальского и А. М. Комиссарова. На первом курсе познакомился с Изой Жуковой, на которой женился весной 1960 года. 1959 год ознаменовался первой театральной работой (роль Порфирия Петровича в учебном спектакле «Преступление и наказание») и первой ролью в кино (фильм «Сверстницы», эпизодическая роль студента Пети). В 1960 году произошло первое упоминание о Высоцком в центральной печати, в статье Л. Сергеева «Девятнадцать из МХАТ» («Советская культура», 1960, 28 июня).

В 1960—1964 гг. Высоцкий работал (с перерывами) в Московском драматическом театре им. А. С. Пушкина. Сыграл роль Лешего в спектакле «Аленький цветочек» по сказке С. Аксакова, а также ещё около 10 ролей, в основном — эпизодических.

В 1961 году на съёмках кинофильма «713-й просит посадку» познакомился с Людмилой Абрамовой, ставшей его второй женой. (Официально брак зарегистрирован в 1965 году).

Начало поэтической работы

В начале 60-х годов появились первые песни Высоцкого. Песня «Татуировка», написанная в 1961 году в Ленинграде, многими считается первой. Неоднократно таковой её называл и сам Высоцкий.

Однако существует песня «49 дней», датируемая 1960 годом. Отношение автора к песне было весьма критичным: в автографе ей дан надзаголовок «Пособие для начинающих и законченных халтурщиков», с пояснением в конце, что «таким же образом могут быть написаны» стихи на любые актуальные темы. «Надо только взять фамилии и иногда читать газеты». Но, несмотря на то, что Высоцкий как бы исключал эту песню из своего творчества (называя «Татуировку» первой), известны фонограммы её исполнений в 1964—1967 гг.

Зрелые годы

В дальнейшем песенное творчество стало наряду с актёрством главным делом жизни. Проработав менее двух месяцев в Московском театре миниатюр, Владимир безуспешно попытался поступить в театр «Современник». В 1964 году Высоцкий создал свои первые песни к кинофильмам и поступил на работу в Московский театр драмы и комедии на Таганке, где проработал до конца жизни.

В июле 1967 года познакомился с французской актрисой Мариной Влади (Мариной Владимировной Поляковой), ставшей его третьей женой (декабрь 1970 года).

В 1968 году послал письмо в ЦК КПСС в связи с резкой критикой его ранних песен в центральных газетах. В том же году вышла его первая авторская грампластинка «Песни из кинофильма „Вертикаль“». Летом 1969 года у Высоцкого была клиническая смерть, и тогда он выжил только благодаря Марине Влади. Она в это время была в Москве. Проходя мимо ванной, она услышала стоны и увидела, что Высоцкий кровоточит горлом. В своей книге «Владимир, или Прерванный полёт» Марина Влади вспоминает:

«Ты больше не говоришь, полуоткрытые глаза просят о помощи. Я умоляю вызвать „скорую“, у тебя почти исчез пульс, меня охватывает паника. Реакция двух прибывших врачей и медсестры проста и жестока: слишком поздно, слишком много риска, ты не транспортабелен. Они не желают иметь покойника в машине, это плохо для плана. По растерянным лицам моих друзей я понимаю, что решение врачей бесповоротно. Тогда я загораживаю им выход, кричу, что, если они сейчас же не повезут тебя в больницу, я устрою международный скандал… Они, наконец, понимают, что умирающий — это Высоцкий, а взлохмаченная и кричащая женщина — французская актриса. После короткого консилиума, ругаясь, они уносят тебя на одеяле…»

1   2