Заповедник


Бегают по лесу стаи зверей -

Не за добычей, не на водопой:

Денно и нощно они егерей

Ищут веселой толпой.


Звери, забыв вековечные страхи,

С твердою верой, что все по плечу,

Шкуры рванув на груди как рубахи,

Падают навзничь - бери не хочу!


Сколько их в кущах,

Сколько их в чащах -

Ревом ревущих,

Рыком рычащих!


Рыбы пошли косяком против волн -

Черпай руками, иди по ним вброд!

Сколько желающих прямо на стол,

Сразу на блюдо - и в рот!


Рыба не мясо - она хладнокровней -

В сеть норовит, на крючок, в невода:

Рыбы погреться хотят на жаровне,-

Море - по жабры, вода - не вода!


Сколько их в кущах,

Сколько их в чащах -

Сколько ползущих,

Сколько летящих!


Птица на дробь устремляет полет -

Птица на выдумки стала хитра:

Чтобы им яблоки всунуть в живот,

Гуси не ели с утра.


Сильная птица сама на охоте

Слабым собратьям кричит: "Сторонись!"-

Жизнь прекращает в зените, на взлете,

Даже без выстрела падая вниз.


Сколько их в рощах,

Сколько их в чащах -

Ревом ревущих,

Рыком рычащих!

Сколько ползущих

Сколько бегущих,

Сколько летящих,

И сколько плывущих!


Шкуры не хочет пушнина носить -

Так и стремится в капкан и в загон,-

Чтобы людей приодеть, утеплить,

Рвется из кожи вон.


В ваши силки - призадумайтесь, люди!-

Прут добровольно в отменных мехах

Тысячи сот в иностранной валюте,

Тысячи тысячей в наших деньгах.


В рощах и чащах,

В дебрях и кущах

Сколько рычащих,

Сколько ревущих,

Сколько пасущихся,

Сколько кишащих

Мечущих, рвущихся,

Живородящих,

Серых, обычных,

В перьях нарядных,

Сколько их, хищных

И травоядных,

Шерстью линяющих,

Шкуру меняющих,

Блеющих, лающих,

Млекопитающих,

Сколько летящих,

Бегущих, ползущих,

Сколько непьющих

В рощах и кущах

И некурящих

В дебрях и чащах,

И пресмыкающихся,

И парящих,

И подчиненных,

И руководящих,

Вещих и вящих,

Рвущих и врущих -

В рощах и кущах,

В дебрях и чащах!


Шкуры - не порчены, рыба - живьем,

Мясо без дроби - зубов не сломать,-

Ловко, продуманно, просто, с умом,

Мирно - зачем же стрелять!


Каждому егерю - белый передник!

В руки - таблички: "Не бей!", "Не губи!"

Все это вместе зовут - заповедник,-

Заповедь только одна: не убий!


Но сколько в дебрях,

Рощах и кущах -

И сторожащих,

И стерегущих,

И загоняющих,

В меру азартных,

Плохо стреляющих,

И предынфарктных,

Травящих, лающих,

Конных и пеших,

И отдыхающих

С внешностью леших,

Сколько их, знающих

И искушенных,

Не попадающих

В цель, разозленных,

Сколько бегущих,

Ползущих, орущих,

В дебрях и чащах,

Рощах и кущах -

Сколько дрожащих,

Портящих шкуры,

Сколько ловящих

На самодуры,

Сколько типичных,

Сколько всеядных,

Сколько их, хищных

И травоядных,

И пресмыкающихся,

И парящих,

В рощах и кущах,

В дебрях и чащах!

Биография

В. С. Высоцкий родился 25 января 1938 года в 9 ч 40 мин в Москве, в роддоме на Третьей Мещанской улице, 61/2.

Семья:
Отец — Семён Владимирович (Вольфович) Высоцкий (1916—1997) — уроженец Киева, военный связист, ветеран Великой Отечественной войны, полковник.
Мать — Нина Максимовна (урождённая Серёгина, 1912—2003) — по специальности переводчик с немецкого языка.
Дядя — Алексей Владимирович Высоцкий, (1919—1977) — писатель, участник Великой Отечественной войны, кавалер трёх орденов Красного Знамени.

Детство

Раннее детство Владимир провёл в московской коммунальной квартире на 1-й Мещанской улице: «…На тридцать восемь комнаток всего одна уборная…» — написал в 1975 году Высоцкий о своём раннем детстве. Во время Великой Отечественной войны, в 1941—43 гг., жил с матерью в эвакуации в селе Воронцовка, в 20 км от райцентра — города Бузулук, Чкаловской (ныне — Оренбургской) области. В 1943 году возвратился в Москву, на 1-ю Мещанскую улицу, 126 (с 1957 года — проспект Мира). В 1945 году пошёл в первый класс 273-й школы Ростокинского района Москвы.

Через некоторое время после развода родителей, в 1947 году, Владимир переехал жить к отцу и его второй жене — Евгении Степановне Высоцкой-Лихалатовой. В 1947—1949 годах они проживали в г. Эберсвальде (Германия), по месту службы отца, где юный Володя научился играть на фортепиано.

В октябре 1949 года он вернулся в Москву, пойдя в 5-й класс мужской средней школы № 186. В это время семья Высоцких жила в Большом Каретном переулке, 15. (В настоящее время на доме установлена мемориальная доска). Этот переулок увековечен в его песне: «Где твои семнадцать лет? На Большом Каретном!».

Начало карьеры артиста

С 1953 года Высоцкий посещал драмкружок в Доме учителя, руководимый артистом МХАТа В. Богомоловым. В 1955 году закончил среднюю школу № 186, и, по настоянию родственников, поступил на механический факультет Московского инженерно-строительного института им. Куйбышева, из которого ушёл после первого семестра.

Решение об уходе было принято в новогоднюю ночь с 1955 на 1956 год. Вместе со школьным другом Высоцкого, Игорем Кохановским, было решено провести новогоднюю ночь весьма своеобразным манером — за исполнением чертежей, без которых их не допустили бы к сессии. Где-то во втором часу ночи чертежи были готовы. Но тут Высоцкий встал и, взяв со стола банку с тушью (по другой версии — с остатками крепко заваренного кофе), стал поливать её содержимым свой чертёж. «Всё. Буду готовиться, есть ещё полгода, попробую вступить в театральный. А это — не моё…»

С 1956 по 1960 гг. Высоцкий — студент актёрского отделения Школы-студии МХАТ им. В. И. Немировича-Данченко. Он занимается у Б. И. Вершилова, затем у П. В. Массальского и А. М. Комиссарова. На первом курсе познакомился с Изой Жуковой, на которой женился весной 1960 года. 1959 год ознаменовался первой театральной работой (роль Порфирия Петровича в учебном спектакле «Преступление и наказание») и первой ролью в кино (фильм «Сверстницы», эпизодическая роль студента Пети). В 1960 году произошло первое упоминание о Высоцком в центральной печати, в статье Л. Сергеева «Девятнадцать из МХАТ» («Советская культура», 1960, 28 июня).

В 1960—1964 гг. Высоцкий работал (с перерывами) в Московском драматическом театре им. А. С. Пушкина. Сыграл роль Лешего в спектакле «Аленький цветочек» по сказке С. Аксакова, а также ещё около 10 ролей, в основном — эпизодических.

В 1961 году на съёмках кинофильма «713-й просит посадку» познакомился с Людмилой Абрамовой, ставшей его второй женой. (Официально брак зарегистрирован в 1965 году).

Начало поэтической работы

В начале 60-х годов появились первые песни Высоцкого. Песня «Татуировка», написанная в 1961 году в Ленинграде, многими считается первой. Неоднократно таковой её называл и сам Высоцкий.

Однако существует песня «49 дней», датируемая 1960 годом. Отношение автора к песне было весьма критичным: в автографе ей дан надзаголовок «Пособие для начинающих и законченных халтурщиков», с пояснением в конце, что «таким же образом могут быть написаны» стихи на любые актуальные темы. «Надо только взять фамилии и иногда читать газеты». Но, несмотря на то, что Высоцкий как бы исключал эту песню из своего творчества (называя «Татуировку» первой), известны фонограммы её исполнений в 1964—1967 гг.

Зрелые годы

В дальнейшем песенное творчество стало наряду с актёрством главным делом жизни. Проработав менее двух месяцев в Московском театре миниатюр, Владимир безуспешно попытался поступить в театр «Современник». В 1964 году Высоцкий создал свои первые песни к кинофильмам и поступил на работу в Московский театр драмы и комедии на Таганке, где проработал до конца жизни.

В июле 1967 года познакомился с французской актрисой Мариной Влади (Мариной Владимировной Поляковой), ставшей его третьей женой (декабрь 1970 года).

В 1968 году послал письмо в ЦК КПСС в связи с резкой критикой его ранних песен в центральных газетах. В том же году вышла его первая авторская грампластинка «Песни из кинофильма „Вертикаль“». Летом 1969 года у Высоцкого была клиническая смерть, и тогда он выжил только благодаря Марине Влади. Она в это время была в Москве. Проходя мимо ванной, она услышала стоны и увидела, что Высоцкий кровоточит горлом. В своей книге «Владимир, или Прерванный полёт» Марина Влади вспоминает:

«Ты больше не говоришь, полуоткрытые глаза просят о помощи. Я умоляю вызвать „скорую“, у тебя почти исчез пульс, меня охватывает паника. Реакция двух прибывших врачей и медсестры проста и жестока: слишком поздно, слишком много риска, ты не транспортабелен. Они не желают иметь покойника в машине, это плохо для плана. По растерянным лицам моих друзей я понимаю, что решение врачей бесповоротно. Тогда я загораживаю им выход, кричу, что, если они сейчас же не повезут тебя в больницу, я устрою международный скандал… Они, наконец, понимают, что умирающий — это Высоцкий, а взлохмаченная и кричащая женщина — французская актриса. После короткого консилиума, ругаясь, они уносят тебя на одеяле…»

1   2