Баллада о детстве


Час зачатья я помню неточно.

Значит, память моя однобока.

Но зачат я был ночью, порочно,

И явился на свет не до срока.

Я рождался не в муках, не в злобе,

Девять месяцев - это не лет.

Первый срок отбывал я в утробе:

Ничего там хорошего нет.


Спасибо вам святители, что плюнули да дунули,

Что вдруг мои родители зачать меня задумали,

В те времена укромные, теперь почти былинные,

Когда срока огромные брели в этапы длинные.

Их брали в ночь зачатия, а многих даже ранее,

А вот живет же братия - моя честна компания.


Ходу, думушки резвые, ходу,

Слово, строченьки, милые, слово!

В первый раз получил я свободу

По указу от тридцать восьмого.

Знать бы мне, кто так долго мурыжил -

Отыгрался бы на подлеце,

Но родился и жил я и выжил,

Дом на Первой Мещанской в конце.


Там за стеной, за стеночкою, за перегородочкой

Соседушка с соседушкою баловались водочкой.

Все жили вровень, скромно так: система коридорная,

На тридцать восемь комнаток всего одна уборная.

Здесь зуб на зуб не попадал, не грела телогреечка.

Здесь я доподлинно узнал, почем она, копеечка.


Не боялась сирены соседка,

И привыкла к ней мать понемногу.

И плевал я, здоровый трехлетка,

На воздушную эту тревогу.

Да не все то, что сверху от бога -

И народ зажигалки тушил.

И, как малая фронту подмога,

Мой песок и дырявый кувшин.


И било солнце в три ручья, сквозь дыры крыш просеяно

На Евдоким Кириллыча и Кисю Моисеевну.

Она ему: Как сыновья? - Да без вести пропавшие!

Эх, Киська, мы одна семья, вы тоже пострадавшие.

Вы тоже пострадавшие, а значит обрусевшие.-

Мои - без вести павшие, твои - безвинно севшие.


Я ушел от пеленок и сосок,

Поживал - не забыт, не заброшен.

И дразнили меня "недоносок",

Хоть и был я нормально доношен.

Маскировку пытался срывать я,

- Пленных гонят,- чего ж мы дрожим?

Возвращались отцы наши, братья

По домам, по своим да чужим.


У тети Зины кофточка с драконами, да змеями -

То у Попова Вовчика отец пришел с трофеями.

Трофейная Япония, трофейная Германия:

Пришла страна Лимония - сплошная чемодания.

Взял у отца на станции погоны, словно цацки, я,

А из эвакуации толпой валили штатские.


Осмотрелись они, оклемались,

Похмелились, потом протрезвели.

И отплакали те, кто дождались,

Недождавшиеся отревели.

Стал метро рыть отец Витькин с Генкой,

Мы спросили:- зачем? - Он в ответ,

Мол, коридоры кончаются стенкой,

А тоннели выводят на свет.


Пророчество папашино не слушал Витька с корешом:

Из коридора нашего в тюремный коридор ушел.

Да он всегда был спорщиком, припрешь к стене - откажется

Прошел он коридорчиком и кончил стенкой, кажется.

Но у отцов свои умы, а что до нас касательно,

На жизнь засматривались мы вполне самостоятельно.


Все - от нас до почти годовалых

Толковищу вели до кровянки,

А в подвалах и полуподвалах

Ребятишкам хотелось под танки.

Не досталось им даже по пуле,

В ремеслухе живи не тужи.

Ни дерзнуть, ни рискнуть, но рискнули -

Из напильников сделать ножи.


Они воткнутся в легкие

От никотина черные,

По рукоятки легкие трехцветные наборные.

Вели дела отменные сопливые острожники.

На стройке немцы пленные на хлеб меняли ножики.

Сперва играли в фантики в пристенок с крохоборами,

И вот ушли романтики из подворотен ворами.


Было время и были подвалы,

Было дело и цены снижали.

И текли, куда надо, каналы

И в конце, куда надо, впадали.

Дети бывших старшин да майоров

До бедовых широт поднялись,

Потому, что из всех коридоров

Им казалось сподручнее вниз.

Биография

К счастью, врачи привезли Высоцкого в институт Склифосовского вовремя, ещё несколько минут задержки — и он бы не выжил. Врачи боролись за его жизнь восемнадцать часов. По Москве уже было поползли слухи о его смерти.

Ноябрь 1971 года — премьера в театре на Таганке спектакля «Гамлет», главная роль — В. Высоцкий, режиссёр — Ю. Любимов.

15 июня 1972 года в 22:50 по эстонскому телевидению показана 55-минутная передача «Парень с Таганки» — первое появление Высоцкого на советском телеэкране, если не считать кинофильмов с его участием.

В 1975 году Высоцкий поселился в кооперативной квартире на Малой Грузинской улице, 28.

В том же году впервый и последний раз прижизненно опубликовано стихотворение Высоцкого в советском литературно-художественном сборнике (День поэзии 1975. М., 1975) — это стихотворение «Из дорожного дневника».

13 февраля 1978 года приказом № 103 Министерства культуры СССР, согласно записи в аттестационном удостоверении артиста № 17114, Владимиру Высоцкому была присвоена высшая категория вокалиста-солиста эстрады, после чего Высоцкий уже был официально признан «певцом-профессионалом».

В 1978 году записался на телевидении Чечено-Ингушской АССР. В 1979 году участвовал в издании альманаха «Метрополь».

В 1970-х годах познакомился в Париже с цыганским музыкантом и артистом Алёшей Дмитриевичем. Они неоднократно исполняли вместе песни и романсы и даже собирались записать совместную пластинку, но Высоцкий умер в 1980-м, и этот проект не осуществился.

Вместе с актёрами Театра на Таганке ездил с гастролями за границу: в Болгарию, Венгрию, Югославию (БИТЕФ), Францию, Германию, Польшу. Получив разрешение выехать к жене во Францию с частным визитом, сумел также побывать несколько раз в США (в том числе и с концертами 1979 года), Канаде, Таити и т. д.

Высоцкий дал более 1000 концертов в СССР и за рубежом.

22 января 1980 года записался на ЦТ в программе «Кинопанорама», фрагменты которой были впервые показаны в январе 1981 года, а целиком передача (хронометраж 1 час 3 мин.) вышла только в 1987 году.

Последние дни и смерть

22 июня 1980 года состоялся один из последних концертов Высоцкого (в Калининграде), на котором ему стало плохо.

3 июля 1980 года состоялось выступление Высоцкого в Люберецком городском дворце культуры в Московской области, где, по словам очевидцев, он выглядел нездоровым, говорил, что неважно себя чувствует, но на сцене держался бодро и, вместо полутора запланированных часов, отыграл двухчасовой концерт.

14 июля 1980 года во время выступления в НИИЭМ (Москва) Владимир Высоцкий исполнил одну из своих последних песен — «Грусть моя, тоска моя… Вариация на цыганские темы». 16 июля он провёл свой последний концерт в подмосковном Калининграде (ныне Королёв).

18 июля 1980 года Высоцкий последний раз появился в своей самой известной роли в Театре на Таганке, в роли Гамлета — одноимённой постановке по Шекспиру.

25 июля 1980 года Высоцкий скончался во сне в своей московской квартире.

Назвать точную причину смерти невозможно, так как вскрытие не производилось. Существует несколько версий: Станислава Щербакова и Леонида Сульповара — асфиксия, удушье, как следствие чрезмерного применения седативных средств (морфия и алкоголя); Игорь Элькис эту версию отвергает.

Существует также версия Анатолия Федотова, которого разные люди характеризуют по-разному: и как личного врача Высоцкого, и как человека, спасшего его 25 июля 1979 года в Бухаре (по собственному диагнозу — клиническая смерть от «не только пищевого» отравления), а также и как врача, «проспавшего» Высоцкого 25 июля 1980 года.

О последних днях Высоцкого Анатолий Федотов рассказывает следующее: «23 июля при мне приезжала бригада реаниматоров из Склифосовского. Они хотели провести его на искусственном аппаратном дыхании, чтобы перебить дипсоманию. Был план, чтобы этот аппарат привезти к нему на дачу. Наверное, около часа ребята были в квартире, решили забрать через день, когда освобождался отдельный бокс…

24 июля … Володе было очень плохо … При мне <он> сказал Нине Максимовне: „Мама, я сегодня умру“. Где-то после 12 <ночи> … я приехал, … сделал укол снотворного. Володя всё маялся. Потом затих… Я… прилёг и уснул — наверное, в три часа».

Когда Федотов проснулся, Высоцкий уже начал остывать. Точное время смерти назвать невозможно, «… где-то между тремя и половиной пятого… Судя по клинике — был острый инфаркт миокарда.» (цитаты приведены из статьи В. Перевозчикова «Так умирал Высоцкий»).

Похороны

Владимир Семёнович был похоронен 28 июля 1980 года на Ваганьковском кладбище.

Высоцкий умер во время проходивших в Москве летних Олимпийских игр. В преддверии Олимпийских игр из Москвы были выселены многие жители, имевшие трения с законом. Город был полностью закрыт для въезда иногородних граждан и наводнён милицией.

Сообщений о смерти Владимира Высоцкого в советских средствах массовой информации практически не печаталось (появилось лишь два сообщения в «Вечерней Москве» о смерти и дате гражданской панихиды, небольшой некролог в газете «Советская культура» и, возможно, уже после похорон, статья памяти Высоцкого в «Советской России». За крошечный некролог в «Вечерней Москве» спустя два дня после публикации был снят с должности главный редактор газеты. Над окошком театральной кассы было вывешено скромное объявление: «Умер актёр Владимир Высоцкий». Ни один человек не сдал назад билет — каждый хранит его у себя как реликвию. И, тем не менее, у Театра на Таганке, где он работал, собралась огромная толпа, которая находилась там в течение нескольких дней (в день похорон были также заполнены людьми крыши зданий вокруг Таганской площади). Высоцкого хоронила, казалось, вся Москва, стадионы стояли полупустые, хотя официального сообщения о смерти не было. Марина Влади уже в автобусе, направившемся в сторону Ваганькова, сказала одному из друзей мужа Вадиму Туманову: «Вадим, я видела, как хоронили принцев, королей, но ничего подобного не видела!..»

«В общем, мы его похоронили, и в этом есть моя какая-то доминантная роль. Они хотели его тихо, быстро похоронить. Закрытый город, Олимпиада, а получилась довольно для них неприятная картина. Когда они наврали, сказали, что привезут гроб, чтобы проститься с ним, а очередь шла от Кремля… Видимо, их мышление было таково, что как такого типа провозить мимо Кремля на Ваганьковское кладбище. Поэтому они — раз, и в туннель юркнули. Стали выламывать его портрет, который выходит на втором этаже, поливочные машины стали смывать с асфальта цветы, которые люди берегли зонтиками, потому что была страшная жара… И вот эта толпа огромная, которая вела себя просто идеально, начала кричать на всю площадь: «Фашисты! Фашисты!». Этот кадр обошёл весь мир, и это, конечно, они затаили.»

— Из интервью Ю. П. Любимова на «Радио Свобода».

1   2